— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис.

(Антуан де Сент-Экзюпери)

Если порвется одно звено в цепочке многочисленных создателей марки — пострадает их коллективный труд в целом. Допустил ошибку в рисунке художник — глядишь, знак почтовой оплаты уже угодил в разряд курьезов. Нет подходящей бумаги — и марки приходится печатать, например, на обороте ненужных географических карт. Вышла из строя перфорационная машина — работники почты берутся за ножницы, чтобы разрезать листы вручную.

Такие случаи не ускользают от внимания филателистов. Но ведь и сами они тоже работают со знаками почтовой оплаты, составляя коллекцию. Больше того, коллекционер представляет собой как бы заключительное звено (даже после почтальона) в цепочке создателей марки.

Небрежность — злейший враг филателиста. До пустим, ребенок положил кляссер в карман, показал его содержимое приятелю на улице, а потом и думать забыл об этом. Спустя некоторое время он вдруг с удивлением обнаружил, что несколько марок склеилось. Удивляться же нечему: марки путешествовали на улицу и обратно — из тепла в холод, из холода в тепло; вот клей и отсырел.

Марки в некотором роде недотроги. И это не случайно. Пока филателия не распространилась широко, биография марки кончалась, как только она доходила до адресата. Больше того, почтовые чиновники опасались, что кто-нибудь может смыть с нее штемпельный оттиск и использовать второй, третий раз. Значит, рассуждали некоторые из них, заботиться о долговечности марки лишне или даже нежелательно. В 60-х гг. прошлого столетия универсальные знаки почтовой оплаты США, например, выпускались на так называемой патентованной бумаге Френсиса. Она при попытках удалить штемпель химическим путем становилась ломкой, покрывалась бурыми пятнами или меняла цвет.

У изданных до 1930 г. марок вряд ли удастся отыскать свежие краски: они потускнели от времени, запылились, выцвели от солнечных лучей. Иногда случается, что первоначальный цвет даже нельзя определить. Тогда его так и называют—неопределимый. Причина все та же — о долговечности марок заботились мало. Хотя о красоте не забывали. В прошлом веке в России работники земской почты раскрашивали некоторые из знаков почтовой оплаты вручную, притом акварелью. Случайная капля воды — и «внешность» экземпляра навсегда испорчена. Боялись влаги и напечатанные анилиновыми красками марки Великобритании и ее колоний. Особенно сине-зеленая, стандартного выпуска 1883— 1884 гг. : под воздействием воды она начинала желтеть. Иногда этот процесс происходил на глазах у изумленного отправителя письма — после того, как он увлажнял клей на оборотной стороне, чтобы прикрепить знак почтовой оплаты к конверту. Плохо? Да, но не для всех. В Нидерландской Индии, а иногда и в других странах специально применяли страдающие водобоязнью краски — чтобы нельзя было повторно пустить марки в обращение.

Для экземпляров коллекции опасны не только солнце, вода, но и содержащийся в воздухе кислород — он окисляет краску, например такую, как фиолетовая анилиновая (мовейн), которая вдобавок достаточно остро реагирует и на свет.

Современным маркам вода (дистиллированная, нехлорированная) нипочем. Но вот света они все-таки побаиваются. Лучшими из них считаются те, которые после прямого освещения в течение года практически сохраняют свой оттенок.

Англичане шутят: нет ничего проще, чем вырастить на лужайке перед домом идеальную траву, — надо лишь аккуратно, каждое утро подстригать ее в течение трехсот лет. Так же и в филателии: коллекция требует постоянного внимания и ухода. Знаки почтовой оплаты боятся тепла и сырости, табачного дыма, прикосновений не только немытых, но и чистых рук; не терпят торопливых движений, просмотра между делом. Они требуют к себе достаточно серьезного отношения, которое, кстати, является и воспитующим моментом.

Однако стричь лужайку, а тем более ухаживать за марками надо умеючи. Иначе даже самые благие намерения могут привести к прямо противоположным результатам.

Например, наши бабушки и дедушки накрепко приклеивали экземпляры своих коллекций к страницам альбомов силикатным клеем — чем крепче, тем, считалось, лучше. Нет-нет и сейчас попадаются знаки почтовой оплаты, подвергшиеся столь жестокой операции. Смыть с них клей не удается, а оставлять его как есть тоже нельзя: постепенно просачиваясь на лицевую сторону, он вступает в химическую реакцию с красками и обесцвечивает изображение.