Когда почтальон с наполненными сумками вернется в отделение, контролер первым делом проверит карточки — не нарушается ли порядок выемки корреспонденции? Ведь, например, в Москве и Ленинграде она производится четыре-пять раз в день, а на почтамтах, когда они открыты для посетителей, каждый час. Сумки вскрывают в присутствии уполномоченного.
Механическая выемка корреспонденции организована так, чтобы уберечь содержимое ящика от любопытных взглядов. Обратите внимание ребенка на это обстоятельство и скажите ему, что еще в одном из указов Петра I есть слова: «Велеть... отнюдь ни чьей грамотки не распечатывать и не смотреть, чтоб всяк, заплатя достойную заплату, был обнадежен... » Однако в прошлом корыстные и праздные интересы оказывались порой сильнее указов. Сейчас тайна переписки охраняется законом, никаких сведений о чужих почтовых отправлениях посторонние лица получить не могут.
Ребенок почти наверняка читал или слышал от товарищей рассказы о дипкурьерах, восхищался их мужеством. Но задумывался ли он о том, что в работе их и обычных почтальонов есть общее, незыблемое правило — строжайшим образом беречь почту от постороннего любопытства? Не все, например, знают, что почтальон ни на минуту не может оставить сумку с письмами или передоверить ее кому-либо. А если ему придется сопровождать корреспонденцию в машине, кузов которой не запирается, он будет ехать там, а не в кабине, причем обязательно без других пассажиров...
С этого сравнения можно начать рассказ о профессии почтальона с ее богатой и романтичной историей — мы еще вернемся к ней. А пока не будем отвлекаться и продолжим знакомство с работой почты.
Почтовые ящики — как ключи, ручейки от которых сливаются во впадающие в почтамт потоки, где грозит вот-вот выйти из берегов море не терпящей задержки корреспонденции. Всю ее нужно быстро проштемпелевать и рассортировать — в масштабах страны это более девяти с половиной миллиардов писем, открыток и бандеролей за год. Без техники не управиться. И в крупном узле связи она сопровождает корреспонденцию, что называется, от порога до выходной двери.
Сначала к письмам внимательно «приглядывается» автомат для разборки по габаритам. Фотодиоды отсеивают от общего потока все, что не соответствует общепринятым размерам по толщине, высоте и длине. Каждый диод контролирует один размер, а вместе они пропускают только стандартные, пригодные для автоматической сортировки конверты и карточки. Но прежде отправлениям предстоит пройти лицовочно - штемпелевальную машину. Ее фотоэлектронное око мгновенно определяет положение конверта по меткам, напечатанным над трафаретом цифрового индекса, и, если нужно, командует специальному устройству перевернуть его лицевой стороной вверх. Работающая под контролем оператора машина в течение часа гасит марки и ставит оттиски календарного штемпеля на 28 тыс. писем...
В этом месте рассказа самое время вспомнить, как гасили марки раньше. Их не только штемпелевали вручную, перечеркивали крест-накрест чернилами, но и надрезали ножницами, вырывали кусочек. А в Афганистане почтальон ставил чернильный оттиск собственного пальца. Эти старинные способы хорошо знакомы филателистам, ценятся ими. Но насколько же они кропотливы, неудобны, а при современных почтовых потоках и просто невозможны...
Проштемпелеванные письма попадают в сортировочную машину, тоже «зрячую». Она читает вписанные нами цифры почтовых индексов со скоростью 130 знаков в секунду. За час автомат просматривает и разделяет на партии для отправки по разным направлениям 18 тыс. писем и открыток.
Машины обвязывают шпагатом пачки рассортированных писем, печатают адреса на газетах и журналах, обеспыливают корреспонденцию, чтобы не попали вредные для дыхания мельчайшие бумажные частицы в легкие.
Даже перечислить все почтообрабатывающие устройства трудно — так их много. Однако, воспевая сложную технику, нельзя забывать о той, что берет на себя самый простой, зато часто и самый тяжелый труд. Наши современники давно к ней привыкли. Но еще в конце прошлого века один из посетителей Лондонского почтамта с благоговением отмечал: «В отделе газетной экспедиции есть служащие, которые занимаются только тем, что высыпают содержимое ящиков, складывают газеты в громадные корзины и доставляют их посредством особых подъемных машин в различные отделения почтамта... Машин, приводимых в движение при помощи пара... » Сейчас на погрузку, разгрузку и внутрипроизводственную транспортировку приходится более 30% всего затраченного при обработке почты труда. Можно представить, как изменилась бы эта цифра, не будь здесь заняты электрокары и электротали, лифты, бесчисленные транспортеры и контейнеры. Без них корреспонденция тратила бы на путешествие в недрах почтамта времени больше, чем при переездах между городами. А ее обработка современными способами вообще оказалась бы невозможной, как невозможно обеспечить нормальную работу доменной печи, подавая топливо ведрами.
Среди длинной вереницы неодушевленных «грузчиков» есть и совсем простые, и такие, что одновременно автоматически считают и взвешивают груз.
Словом, в крупных почтовых учреждениях письмо и марка чаще сталкиваются с разного рода машинами, нежели с руками человеческими. Но автоматизация почты внедряется прежде всего там, где она экономически выгодна. Например, описанный выше комплекс оправдывает себя, если через почтамт проходит свыше 200 тыс. отправлений в сутки. На менее мощных предприятиях связи речь идет пока не об автоматизации, а о механизации процессов. Машин для этого создано еще больше, есть и штемпелевальные. Однако сбрасывать со счетов ручной штемпель тоже не приходится.
После почтамта письмо продолжает путешествие по суше, по воздуху или по воде. Началось оно, как вы помните, с почтового ящика. В нем же, перед тем как попасть в руки адресату, и заканчивается. Потому что ячейка установленного в подъезде абонентского шкафа — тоже ящик для корреспонденции, только, конечно, не отправляемой, а уже полученной.
Раньше, когда писем, газет и журналов было меньше, а времени у почтальона больше, их доставляли прямо к дверям квартир. Не возвратится ли это удобство? Вполне возможно.
Представьте себе, что в подъезде рядом с пассажирским и грузовым лифтами появился еще один — почтовый. Вместо кабины у него абонентский шкаф. Нажимаете кнопку, и он поднимается к вам на этаж. Осталось отпереть ячейку и забрать все, что положил туда почтальон. Это техническое решение пока не вышло за рамки эксперимента, но ничего неосуществимого в нем нет. Как-то в одном зарубежном детективном фильме мне довелось увидеть подобный лифт в старом доме — он использовался для подъема дров и, кажется, приводился в действие вручную — необходимо было тянуть за веревку. Почтовые же лифты, конечно, будут электрическими и наверняка скоростными — ведь больше всего они необходимы в высотных зданиях.
Надо думать, наступит время, когда привыкшие к новой форме коммунальных услуг новоселы будут спрашивать друг у друга за завтраком: «Ты не забыл(а) взять свежие газеты из лифта? » А пока что, спускаясь за ними утром на первый этаж, мы облегчаем и ускоряем работу почты.